в роковой, судный день джуён вырубается без остатка: его ноги и руки отекают, свешенные с кровати до утра, и сам джуён не просыпается почти до самого отъезда чонсу. выплаканные досуха слезы липнут друг к другу остатками соли на ресницах, и джуёну спросонья кажется, что он никогда больше не сможет открыть глаза.

он долго мается у двери в свою комнату, дрожа от ужаса и боясь её открыть. ему кажется, что по ту сторону его ждёт настоящий ад, осуждающий взгляд джисока, его надутые обиженные губы и игнорирующий его, занятой, суетливый чонсу.

чонсу действительно торопился, но в его движениях не было подтекста: он готовился к поездке, ни больше, ни меньше.

джисок встретил джуёна немного неловкой улыбкой, но бодро спросил его, будет ли он завтракать – и это было похоже на их будничную норму, никакой фальши и издёвки. весь день джуёна не встречает ничего неправильного. они убирают на кухне, провожают чонсу и о вчерашней катастрофе напоминает только его собственное распухшее лицо и кроткое джисоковое «я не знал, как тебе было тяжело. обещаю, больше никаких дурацких шуток».

джуён улыбается ему, они обнимаются и забывают обо всём, что произошло.

следующий день проходит без происшествий.
и настигнувший его в очереди – тоже.

к джуёну вдруг приходит осознание, что мир под его ногами не рухнул, никто не тычет на него пальцем, и группа не развалилась как карточный домик во время сквозняка. ничего не сломалось, не появилось необходимости защищаться и прятаться, никто из его друзей до сих пор от него не отвернулся.

всё идёт своим чередом.

его друзья – ему не враги.

жизнь вдруг стала на ощупь совсем как пух – мягкой и лёгкой, она больше не придавливала джуёна к земле. страх куда-то пропал, с ним ушли обида, беспричинное раздражение и желание убраться от всех подальше. сольное расписание поддаётся ему легко, он складно общается к дизайнерами, проявляет инициативу и почти не устаёт к концу дня, фотографируясь в качестве модели.

он чувствует, как счастливая улыбка рвёт ему уголки губ, когда он печатает чонсу ответные сообщения. за эту неделю он писал ему много – возможно, даже больше, чем обычно, и джуёна это радовало и немного ( совсем чуть-чуть ) нежно волновало. теперь чонсу знает, что он к нему неравнодушен. теперь чонсу наверняка думает о нём больше, чем привык думать, но эта мысль не тревожит джуёна так сильно, как неделю назад.

по правде, джуёну хотелось бы знать подробности: смущают ли чонсу его мысли? какого это – быть предметом обожания твоего близкого друга? что он испытывает, когда джуен лезет к нему как истосковавшийся щенок, выпрашивающий ласки?

джуён быстро приходит к мысли, что страшно соскучился; когда чонсу атакует его в каток, у джуёна сердце бьётся со скоростью один световой год в секунду, и пальцы мажут мимо кнопок как у влюблённой школьницы, готовящейся прийти на свою первую свиданку.

[indent]он отвечает:

[indent]с возвращением

[indent]что, уже соскучился?? 😝😝

[indent]купи мне ттокпокки и курочку в мою честь

[indent]я хочу кушать

джуён возвращается в дом, пока чонсу ещё в душе, и долго, трепетно смотрит в дверь, отделяющую его от ванной комнаты. на весах образуются две мысли: первая млеет от грядущей весёлой болтовни, вечера совместных игр и, возможно, домашнего ужина, к которому чуть попозже присоединится и джисок. вторая – тяжёлая, грузная, приставучая как патока – думает, что за этой дверью чонсу совершенно голый, влажный и слегка уставший после дороги. джуён знает, как выглядит обнажённый чонсу, потому что они принимали душ вместе, когда жили вшестером. джуён знает, что чонсу сложен замечательно, что у него крепкие мышцы и тугие плечи, за которые удобно держаться, когда вешаешься ему на шею.

джуён также знает, что думать обо всём этом, стоя напротив двери ванной, за которой моется твой друг – полный кринж, но ему физически сложно двигаться.

в конце концов, вода перестаёт течь. джуён, испуганный перспективой нелепо столкнуться с чонсу, мигом перемещается на диван, накрывая постыдные следы своих внезапных влажных фантазий подушкой. это не выглядит подозрительно: джуён часто обнимает что-то мягкое, когда сидит перед телевизором или в телефоне, но взволнованные бегающие глаза едва ли поддаются его контролю. а ещё: он даже не переоделся в домашнюю одежду.

он глубоко выдыхает, пытаясь взять себя в руки, и широко улыбается выползшему из душа чонсу.

- с лёгким паром! не вижу на столе моего праздничного обеда!

джуён чувствует себя странно. уже даже не из-за того, что ему необходимо встретиться со своим дружеским коллегой, который знает о его бестолковой любви к нему, а из-за того, что теперь джуён делает это, пряча за подушкой свой полустояк. такого в его жизни ещё не случалось, и он искренне надеется, что выглядит как обычно.